Свободные новости

Она — настоящая женщина, уверенная в себе настолько, чтобы никого не бояться, ни под кого не подстраиваться, и на сцене, и в повседневной жизни быть самой собой. За это, как говорится, и любим, не уточняя, как долго. Кстати, в нынешнем году вечно молодой, стильной и экстравагантной певице исполнилось 55, а мне почему-то даже в голову не пришло называть ее по имени-отчеству — Лаймой Станиславовной...

—  Лайма, знаю, что в переводе с латышского ваше имя означает «счастье»...

— Счастьице!

—  Значит, по жизни вам должно везти.

— А я и не жалуюсь. Со мной постоянно происходят интересные вещи. Главное, что случилось за последнее время, — это знакомство с Ларой Фабиан и Пласидо Доминго. Я считаю, это самое важное для меня как для профессионала. Общие концерты с Ларой — большое достижение: она настоящий мастер, замечательная певица, а еще заботливая мама: у нее ребенку два годика. Кстати, такая же «зеленая», как и я: не носит шуб из натурального меха.

—  Со знаменитым оперным тенором тоже работать планируете?

— Подождите, не гоните лошадей. Мы с Пласидо просто обменялись телефонами. Была приятная встреча, много комплиментов... А выслушивать комплименты от такого человека очень лестно, можете мне поверить. К дуэтам я не особо стремлюсь, не стараюсь их побольше назапи-сывать — и с тем, и с этим. Мне не нужно придумывать о себе легенды. Я сама легенда!

Самый удачный дуэт был у меня с Валерой Леонтьевым — «Вернисаж». До сих пор это моя любимая песня.

— Летом, когда все стремятся в отпуск, вы трудитесь в поте лица: из года в год судите участников «Новой волны», в нынешнем сезоне еще и на «Славянском базаре» председательствовали...

— Знаете, это — как... раздавать щенков новым хозяевам. (Дома у Лаймы живет целое семейство американских бульдогов — мама, папа и дочка. — Авт.). Ты понимаешь, что в ответе за их судьбу. То же самое я чувствую, когда смотрю на молодых ребят и думаю, какие баллы им ставить. Хотя на самом деле все субъективно, и мы с коллегами вовсе не решаем их судьбу, а просто даем маленький-маленький шанс.

— Рецепт того, как сохранять спокойствие, у вас, конечно же, есть?

— Нет, как раз мне на этот счет трудно давать советы. Все зависит от нервной системы человека. Я, например, долго не знала, что перед концертом бываю взвинченной. Все близкие об этом говорили, а я не замечала и не верила. Совершенно не могу ни о чем говорить в день концерта, меня интересует только выступление.

— Расслабляетесь потом как?

—  По-разному. Это от степени усталости зависит. Если у меня концерт, никогда не употребляю спиртного: ни до, ни после. А в свободные дни иногда пью «Чивас», но очень редко и в очень маленьких дозах. 20 граммов мне достаточно, чтобы от напитка осталось хорошее впечатление. Отдыхаю тоже по-разному. Главное, чтобы не повторялось каждый год одно и то же. Люблю сначала побывать в Африке, потом — в Японии, затем поваляться на пляже где-нибудь на жарких островах, а после этого вернуться домой, к своим собакам. (Никогда их с собой не беру — боюсь, что не выдержат собачьей жизни артиста.) Однажды даже на льдине отдыхала, в Белом море. Может и такое быть!

—  Хорошо, когда средства позволяют. Вы и сейчас бизнесом занимаетесь?

— Да, причем небезуспешно. (У Вай-куле своя косметическая фирма — «Лайма-люкс». — Авт.).

— А вот Алла Борисовна все жалуется, что ей не везет: то чипсы не идут, то обувщики ее саму обуют...

—  У меня в отличие от Аллы всегда все получается. И творчество, и бизнес, и никто не обворовывает — все складывается отлично.

— В чем же причина?

—  Не знаю. У меня во дворе очень много цветов, деревьев — и все, что ни посажу, растет! Кустарники, привезенные из Германии, сосны японские... Все приживается: и люди, и деревья. Я очень богатая женщина, ни в чем себе не отказываю, работаю с самыми лучшими композиторами — Раймондом Паулсом и Игорем Крутым. Мы с ними уже даже родственники. Я и Игорь окрестили внучку Раймонда Паулса — стали кумом и кумой.

—  В России закрылись казино и залы игровых автоматов, то же самое в Украине. Где теперь перед олигархами петь будете?

— Ну что вы, какие казино? Мы выступаем у них дома, в казино так много не платят. Хотя я считаю, что закрывать — это не метод. Вон у нас в Латвии работают такие заведения, и все в порядке: можете ходить, можете не ходить. Все зависит от силы воли и возможностей. Сама я хожу в казино только в Лас-Вегасе и Атлантик-Сити. В остальных мне просто неинтересно.

—  У западных знаменитостей появилась мода усыновлять детей...

— Замечательная мода! Я усыновила бы целый детский сад.

—  Что сдерживает?

— Знаете, может, у меня все так хорошо получается, потому что, прежде чем что-либо начинать, беру благословение у своего крестного отца — владыки Виктора, он мой большой друг и первый советчик. Но как раз на усыновление я благословения не получила...

— Он это как-то объяснил?

— Никак. Просто не дал — и все.

—  Если не ошибаюсь, вы росли в большой семье — у вас две старшие сестры и брат. Помогаете им?

— Конечно! Они все на мне. Для меня самое главное — чтобы близкие ни в чем не нуждались. Мне нравятся восточные традиции, в частности, уважительное отношение к пожилым людям. Все мы когда-то такими будем.

Нравится, когда пожилой человек входит, а молодой встает. А вот американский вариант — когда родители заканчивают домом престарелых и, едва их ребенку исполнится 16 лет, не имеют права ему замечание сделать — отнюдь не по душе. В вопросах семьи я консервативна. Дома все под моим каблуком! Я добытчица, стараюсь для них как могу, но и они со мной считаются.

— Любовь к восточным традициям у вас еще со времен работы в Азербайджане?

— Скорее, по жизни. А азербайджанцы привлекли тем, что полюбили меня. Вы знаете, мы всегда любим тех, кто хорошо к нам относится. Они поверили в меня, пригласили в «Азконцерт». Я поехала на международный конкурс, привезла Гран-при, и меня позвали. Каждый вечер в гостиницу, где я жила, привозили огромные букеты цветов, восточные сладости... Однажды я спросила у Паулса: «Раймонд, вы всю жизнь проработали в Рижской филармонии, у вас такое было?». Он честно сказал: «Никогда!». (С 2005-го Вай-куле запрещена на радио и телевидении Азербайджана — за выступление на концерте в Нагорном Карабахе. — Авт.).

— Как часто обновляете гардероб?

— Только когда вещь очень нравится. А выбираю на ощупь. Иду по магазину, провожу рукой по вещам и, если что-то покажется мягким и приятным, тут же беру, несу мерить. У меня все наряды дизайнерские, и если раньше они были в основном японские, то сейчас — европейские, бельгийские...

—  Ну хоть на какой диете сидите, расскажете?

— С удовольствием. Самая лучшая диета — зашить рот. Чтобы быть красивой, женщине надо иметь силу воли. У меня она есть, поэтому мне легче. Если надо срочно победить лишние килограммы, есть один рецепт. Утром — белок одного яйца, через час — один грейпфрут. И так 10 раз в день. Все сгорает! До 20 — 25 лет мы живем взаймы — берем все, что нужно, у своего организма. А потом отдаем долги... До 25 я жила, как монашенка. И сейчас, видите — без пластических операций! Иногда удивляюсь: как мне удается так выглядеть? Я же столько энергии отдаю! Недавно мои друзья-ученые, которые интересуются паранормальными явлениями, сфотографировали мою ауру. Знаете, я расплакалась, когда ее увидела — такую страшную, всю в дырках... Не знаю, кто, по-моему, Алла говорила, что после концерта у нее проходит головная боль. У меня все наоборот.

— Какой у вас режим?

— Точно не скажу. Могу лечь в восемь вечера, а могу и в восемь утра. Как любой активно выступающий артист. Но я постоянно слежу за кожей: массажи, лед, разные маски — как правило, отечественные, сделанные на территории бывшего Советского Союза. Люблю, чтобы в косметике не было консервантов.

— Вы начали курить относительно недавно...

— Когда все бросили. Теперь не знаю, когда расстанусь с этой привычкой. Один мой приятель бросил — и тут же поправился на 16 килограммов. Потом снова начал курить, ему стало стыдно, и он снова бросил. Набрал еще восемь! Боюсь, со мной случится то же самое.

— Вы с легкостью меняете образы на сцене, а сняться в кино хотели бы?

—  Кино у меня уже было: «Братья Рико», «В русском стиле», если помните. На съемочной площадке легче, чем на эстраде. Может, я и дальше снималась бы, но каждый раз, когда встречаюсь с каким-то режиссером, начинаю с ним конфликтовать. Он никогда не может мне указать, что надо делать. Исход всегда один и тот же: режиссер меня не любит, а я делаю так, как хочу.

— Вы давно и основательно замужем, тем не менее одно время пресса пестрела новостями: у Вайкуле молодой любовник. Своим Галкиным или Гором обзавелись?

— Нет, от тех, кто обзаводится, я сильно отличаюсь. Хотя бы тем, что никогда своих связей не афиширую. С кем у меня было, что, где и при каких обстоятельствах, вы никогда не узнаете.

—  Говорят, на досуге вы пишете стихи, причем неплохие. Правда?

— Ой, у меня очень много стихов, но судить о них мне нелегко. Все-таки я считаю, что этим делом должны заниматься профессионалы. Стесняюсь кому-то показывать свои тетрадки, но домашние читают их постоянно.

—  Никогда не возникало желания опубликовать?

—  Когда у меня закончатся деньги, обязательно это сделаю. А пока есть еще варианты, пусть лежат. Анекдот, кстати, вспомнила. Хаим разводил кур, и они у него постоянно дохли. Пошел к ребе за советом: «Что мне делать? Куры дохнут и дохнут!». — «А ты в шахматном порядке пробовал кормить?» Тот пошел, покормил, снова приходит: «Не помогло!» — «Теперь по кругу корми». — «Все равно дохнут!» — «Теперь давай так: ряд воды, ряд проса». Хаим вернулся и говорит: «Ребе, все до единой передохли!» — «Ах, как жаль! А сколько ж было вариантов!». Я, между прочим, книгу сейчас пишу. Это уже третья — просто две предыдущие не выпустила. Оставлю в наследство родственникам. Пусть опубликуют тогда, когда меня не станет...

—  Лайма, в России вас называют латышской певицей, в Латвии — русской. Чья же вы на самом деле?

— Общая. Если бы у музыки были границы, это было бы печально и как-то по-идиотски. Когда началась перестройка, соотечественники пытались меня упрекать: «Вот, вы по-русски поете...». А я даже не понимала, в чем, собственно, дело. Ведь для артиста нет большего счастья, чем знать много языков, быть известным широкой аудитории, а не жителям одного села. В латвийской прессе обо мне много глупостей писали, утверждали, что я агент России, Америки и Израиля. Ну, у человека, который это сочинил, не все дома. Его фамилия Сержант, и я, не выдержав, ответила: «Этот Сержант никогда не станет генералом».

—  А вот интересно, кем мечтали стать вы? Пугачева, к примеру, русской Эдит Пиаф...

— У меня был шанс пробиться в Америке, но я не захотела. Когда Лара Фаби-ан услышала, с какой компанией я сотрудничала, она пришла в восторг! Но я из тех людей, которые очень привязаны к родине, поэтому не выдержала и вернулась. Всегда говорила: «Буду последней, кто уедет». Для прагматичной Америки Лайма Вайкуле оказалась слишком сентиментальной. Да, я мечтала работать на Бродвее, и мне предложили роль Мата Хари в одном из мюзиклов. Принесли сценарий — целый талмуд! Пыталась объяснить продюсеру, что не гожусь: «Я бы с радостью, да плохо говорю по-английски...» — «Это то, что надо!» — «Не умею танцевать эротические танцы...» — «Научим!» А когда сказали, что нужно еще и в брюнетку перекраситься, отказалась наотрез. Видите, могла стать американской звездой, но сделала другой выбор. И теперь я — мировая!

АННА ШЕСТАК, «БГ»